A Sinistra | А Синистра | Левый Путь - Виктор Олегович Пелевин

– Мизогиния – часть религии?

– Нет. Просто узорчик на обоях. Их много. В сакральном тексте есть отсылка к другому, еще более древнему преданию. Эксплуатируются любовные тропы русской классики – так создается дополнительная патина старины. Но это уже нейросеть.

– Сакральный текст? Вы серьезно?

– Еще насладитесь, – махнул рукой Ломас. – Скажу по секрету, все такие писания стоят друг друга. Духовный эффект дают не они, а личное усилие спасающегося. Для вас это оптимальный реабилитационный маршрут. Выберетесь наконец из симуляции в реальность. Во всяком случае, настолько близко, насколько можно…

– Зеркальная терапия?

– Именно. Вас подключат к живому зэку, отправленному на открутку – и вы будете нравственно преображаться вместе с ним. Конечно, в ускоренном режиме. Нейросеть сделает для вас выжимку из его опыта.

– Сердоболы разрешают?

– Не то слово. Это у них один из источников дохода. Такую терапию назначают многим богатым баночникам, вы не первый.

– Просто крутить педали?

– Я же говорю, они крутят не просто так. Глубокая и тайная духовная субкультура. Вас в нее инициируют.

– Сердоболы внедряют эту религию сами?

– Да, – ответил Ломас. – Но неявно. На официальном уровне ее преследуют.

– Зачем?

– Иначе вера не привьется.

Тут Ломас был прав.

– И вы всерьез рассчитываете, – спросил я, – что этот опыт меня излечит?

– Я надеюсь, – ответил Ломас. – Ветротерапия реально помогает. Пациенты испытывают один катарсис за другим. Отворачиваются от зла. Теряют интерес к порокам. На сегодняшний день это одна из самых эффективных технологий моральной реабилитации. Вольнобег дает шанс искупления любому корпоративному злодею. А вы, Маркус, и есть корпоративный злодей.

– В симуляции, – пробурчал я. – Только в симуляции.

– Вот это, – сказал Ломас, обводя свой кабинет рукой, – тоже симуляция. Где разница?

Он, конечно, был прав. Просто я старался о подобном не думать.

– Подождите, – сказал я. – А кого именно вы отправите на терапию? Меня или Марко?

– Вас, конечно.

– А какая в этом польза? Ведь душу губит Марко, а не я. Я и так все правильно понимаю.

Ломас задумался – и помрачнел.

– Вы правы, – согласился он. – Терапия должна применяться к той личности, которой угрожает распад и погибель… Хотя распад угрожает и вам тоже… Вот черт…

– Значит, ничего не выйдет? – спросил я.

Если честно, меня это устроило бы. Я не особо хотел крутить педали на ветрозоне – неважно, под каким соусом.

Адмирал не ответил – он закрыл глаза и отключился. Я понял, что Ломас советуется с лучшими нейрологами и сетевиками корпорации, причем на линии наверняка висит и пара наших юристов.

– Кажется, нашли способ, – сказал он через пару минут.

Я изобразил на лице вежливое внимание.

– Ваш контракт составлен так, что когнитивные окна в нем разрешены. В том числе и по медицинским показаниям. Терапия в когнитивных окнах не возбраняется. Запрещено одно – помнить в симуляции, кто вы на самом деле. Поэтому окна, где вы вспоминаете, кто вы, при возвращении в симуляцию закрываются системой.

Я кивнул.

– Но по букве контракта, – продолжал Ломас, – мы можем отправить на терапию не вас, а самого Марко.

– Это как?

– Вы будете подключены к арендованному корпорацией зеркальнику. Но не как оперативник Маркус Зоргенфрей, а как чернокнижник Марко.

– Интересно, – сказал я. – А если Марко начнет сходить с ума? Он не натворит на зоне дел?

– Каких?

– Ну… Он же горячий веронский парень. Возьмет зеркальника на славянку, отберет страпон-заточку у какой-нибудь куры и порвет всех петухов на фашистские знаки.

– Не бойтесь, Марко не сможет оказать влияния на поведение хоста. Для него это будет жутковатый сон.

– А я?

– Обе ваши личности сохранят сознательный духовный опыт, но раздельно друг от друга. Нас пока занимает юридическая сторона вопроса. Здесь препятствий не видно. Мы представим в бутик медицинское заключение, что вам необходима когнитивная терапия. Модифицировать симуляцию обязана будет сама нейросеть.

– Каким образом?

– Предсказать не берусь. Но проблемы быть не должно. Подобная практика весьма распространена – сеть изымает вас из симуляции на необходимые процедуры, возвращает обратно и заметает противоречия под коврик. Ваш опыт сохраняет непрерывность, а душа получает дополнительный якорь.

– Марко отправится на ветрозону? – засмеялся я. – Итальянец шестнадцатого века?

– Его восприятие сузят до оптимальной полосы пропускания. У него не возникнет недоумения. Он сможет понимать чужую речь и не заметит, что это другой язык. Примерно как в симуляции «Roma-3». Помните?

Я кивнул. Ломас улыбнулся.

– Все будет хорошо, Маркус. Ваша жизнь станет разнообразнее, и вы искупите совершаемое зло.

– Вы верите, что контекстная религия помогает искупать грехи? Не слишком ли вы доверяете сетям?

– Я им не доверяю вообще, – ответил Ломас. – Но они многое делают лучше нас. Как ни горько такое говорить, следующая большая религия человечества тоже скорей всего будет создана искусственным интеллектом.

– Вы понимаете, что из этого следует? – спросил я.

– Что?

– Тогда и само спасение окажется наведенной через имплант симуляцией. Последней и окончательной. А с баночниками это совсем просто…

– Вы говорите опасные вещи, – сказал Ломас и погрозил мне пальцем. – Осторожнее.

Я покосился на портрет Гольденштерна на стене.

– Не будем про банки, согласен. Скользкая тема. Я про нулевой таер. Мощности социмпланта хватит не только для активации религиозного чувства, но и для прощального поцелуя божественной любви… Уйти в свет… Гарантированно раствориться в вечном счастье… Вы говорили, что корпорация знает нейрокорреляты религиозных состояний – но ведь и для большинства классических загробных видений они тоже известны, разве нет?

Ломас кивнул.

– Значит, и воспроизвести их нетрудно. Сеть сможет организовать перемотку памяти и голливудский отъезд души в закат по канонам любой религии. Но цену на счастливый конец, скорей всего, задерут до неба. Появится специальная ипотека спасения, под которую надо будет брать кредит в восемнадцать лет, и потом всю жизнь…

– Маркус, – перебил Ломас, – не плюйте мне в душу. Я все-таки епископ.

– А если кто-то не захочет платить, стращать будут сами знаете чем… Ад можно включить через то же самое железо. И корпорация тоже знает, как.

Ломас раздраженно махнул рукой.

– Думаете, такой бизнес невозможен?

– В нашей юдоли возможно все, – ответил Ломас. – Но есть один важный нюанс, похожий на каламбур. Мы всю жизнь спасаемся от сего мира. Вот только само спасение… Оно не от мира сего.

– Да, – сказал я. – Это понятно. Но я о другом. Вопрос вот в чем – будет ли симуляция спасения чем-то отличаться от спасения подлинного? И если да, чем именно? Ведь и то, и другое – просто переживания и восприятия.

Ломас страдальчески зажмурился – словно за моей спиной взошло слишком яркое для него солнце.

– Dismissed.

Я так и не